Часть 4 Первый штурм Севастополя (11.11. — 21.11. 1941)

Часть 4

19  береговая батарея Черноморского флота.

Первый штурм Севастополя

(11 ноября — 21 ноября 1941 года)

«Героическая батарея Драпушко, принявшая на себя главный удар неприятеля на этом (Балаклавском) направлении, остановила наступление немцев, отстояла важный район…» Эту высокую оценку батареи Драпушко по итогам отражения первого штурма Севастополя дал командующий Приморской армией генерал-майор И. Е. Петров. Немецко-фашистскому командованию уже к 9 ноября стало ясно, что попытки взять с ходу Севастополь в направлении главного удара провалилась.

Как пишет Г. И. Ванеев в своей книге, повторяя строки официальных документов: «Дальнейшее продвижение немцев было остановлено моряками при огневой поддержке береговых батарей N 10, 19, 35 и 265-го корпусного артиллерийского полка. Заметим, что 305-мм башенная батарея N 35 (командир капитан А. Я. Лещенко, военком старший политрук А. М. Сунгурян), расположенная в районе мыса Феолент, впервые вела огонь по врагу».

Манштейн вынужден был подтягивать новые силы и развернуть подготовку к плановому наступлению на главную базу Черноморского флота, которое началось 11 ноября. При этом направление, которое в планах фашистского командования сначала значилось второстепенным, выходит на первый план. В этот день, после непродолжительной артиллерийской и авиационной подготовки, немецко-фашистские войска перешли в наступление. Приказом предусматривалось нанесение первого удара силами 72-й дивизии сначала в направлении Варнутской долины, а затем в направлении Балаклавы. Ожесточенные бои развернулись за высоты в районе Балаклавы, так как их взятие противником давало ему преимущество в осаде города. На других секторах обороны наступление немецкие войска носили удары вспомогательного характера и отвлекающих маневров.

Первыми приняли на себя удар бойцы 40-й кавалерийской дивизии. 149-й кавалерийский полк этой дивизии даже вынужден был сражаться в окружении, заняв оборону на окраине деревни Варнуки (Гончарное). Через два часа он был разблокирован. Вот как описывает этот день в своей книге “ Севастополь. Хронология 2-й обороны. Часть 1” Неменко А.В.: ”  Из деревни Кучук-Мускомья (Резервное) в помощь своим соседям, контратаковал 154-й полк 42-й дивизии, под командованием полковника Макаренко. 149-й полк был деблокирован, но оба полка были вынуждены отойти к горе Кильсе-бурун и к каньону Сухой речки, оставив Варнутскую долину. При этом их отход открыл две горных дороги, ведущие к Балаклаве. Дальнейшее продвижение противника было остановлено огнем батарей 3-го артдивизиона N 18 и 19, а, так же, огнем старых крейсеров «Красный Крым» и «Червона Украина», стоявших в Севастопольской бухте. Во всяком случае, так пишется в документах.  Наступление немецких войск в районе хутора Мекензия (50-я ПД) и высоты Яйла-баш (132-я ПД) в этот день, закончилось неудачей. Советским войскам удалось удержать позиции”.

А вот как этот день описал Геннадий Иванович Ванеев в своей книге «Севастополь 1941-42г. Хроника героической обороны»: «Особенно напряженными были бои на направлении главного удара противника в районе Варнутка (современное с.Гончарное) — Кучук-Мускомья (современное с.Резервное), где в боевом охранении находилась 40-я кавалерийская дивизия (командир полковник Ф. Ф. Кудюров, военком полковой комиссар И. И. Карпович, начальник штаба полковник И. С. Строило). 149-й полк этой дивизии, которым командовал подполковник Л. Г. Калужский, более двух часов вел бой в полуокружении под Варнуткой. Контратакой 154-го полка этой дивизии (командир подполковник А. К. Макаренко) передовые подразделения 72-й немецкой дивизии были выбиты из Варнутки. Однако, подтянув свежие силы, противник усилил натиск и вынудил оба кавалерийских полка отойти на высоту 508,1. К исходу дня немцы заняли деревни Варнутка и Кучук-Мускомья».

Неменко и Ванеев едины в одном. Противник намеревался за счет овладения высотами, господствующими над Балаклавой, заставить защитников Севастополя отступать к городу.

Поэтому батареи № 18, 19 и 14 (32) стали играть главную роль в подавлении наступающих вражеских войск и танков на территории 1-го сектора. Они были очень важны в ноябрьской обороне. Батарея Драпушко как раз располагалась недалеко от линии фронта 1 -го сектора и обеспечивала огневую мощь его войск. Батарея № 18 главным образом оказывала огневую помощь батарее № 19 и своим армейским частям, действовавшим на фронте 1-го сектора.

12 ноября, днем, 19 батарея совместно с 18 и другими вела огонь по мотоколонне противника северо-западнее Варнутки. И это, не смотря на сложную обстановку. В этот день командование 11 –й немецкой армии решило ослабить оборону. В 11часов 23 самолета «Ю-88» появились над городом и начали бомбить его объекты, порт и огневые точки. Налеты продолжались весь день.

На следующий день стала понятна такая активность авиации противника. С утра 13 ноября противник предпринял наступление на первый сектор обороны. Два батальона немцев с 35 танками наступали вдоль Ялтинского шоссе и далее на высоту 440,8 и один батальон — вдоль горной дороги от д. Кучук-Мускомья на д. Кадыковка. К исходу дня немцы овладели высотой 417,7, лесничеством, высотами 386,6 и 440,8, а часть сил 40-й кавалерийской дивизии, удерживавшая высоту 508,1, оказалась обойденной с флангов и окруженной. 18 и 19 батареи, обстреливая скопления пехоты и танков противника, не дали им развить свое наступление.

13 ноября 1941 года Неменко А.В. в своей книге: «Севастополь. Хронология 2-й обороны. Часть 1» назвал “ началом обороны в 1-м секторе, и черным днем для войск 1-го сектора”.

Трудно не согласиться с этим утверждением. В этот день, фашистское командование, осознав значение для защитников Севастополя гор, которые располагались в окрестностях Балаклавы, предприняли их штурм. Героизм бойцов, которые перекрывали выход из Варнутской долины по Ялтинской дороги, которые располагались в фортах «Южный» и «Северный», в районе Генуэзской крепости и балки Кефало-вриси, правее форта «Северный», перекрывавших дорогу перед г. Гасфорт, описан во многих произведениях послевоенного времени. Но кроме героизма и самоотверженности, в ходе их борьбы на подступах к Севастополю были и предательство, и трагизм, ошибки и просчеты командования. Даже погода показала свой капризный характер. Этот день начался с дождя, прошедшего накануне, который затем сменился морозом и ледяной коркой, покрывшей склоны гор. Утром пошел редкий снег. А ночь описал в своих воспоминаниях участник этих боев зам. командира 1-го взвода Балаклавской школы Морпогранохраны НКВД старшина 1-й статьи П.Ф.Сикорский: » … А от зажигательных мин горели камни и железо… Ночью было светло как днем: в районе Кадыковки фашисты подожгли цистерну со спиртом, и вся Балаклава была освещена голубоватым пламенем. Вражеские самолеты при ярком свете прицельно бомбили Балаклаву… «.

Павел Федорович Сикорский, родился в селе Кучи Львовской области в 1918 году. Служил после двух ранений при защите Севастополя на прожекторной станции СБС 723 Черноморского флота и участвовал в освобождении Керчи. Был награжден в 1945 году медалью “За боевые заслуги”, в 1985 году — орденом Отечественной войны I степени.

В боевых донесениях указывалось, что 13 ноября 1942 года в 16:35 береговая батарея N19 вела огонь по высоте 386.6, выпустив 20 снарядов.

Несмотря на героическое сопротивление защитников города, итогом дня стала потеря удобного для обороны рубежа. К исходу дня немцы овладели высотой 417,7, лесничеством (хутор Мордвинова), высотами 386,6 (форт «Южный») и 440,8 (высота между хутором Мордвинова и Фортом «Южный»).

Система укреплений между «Южным» и «Северным» фортами

На начало обороны Севастополя эта система укреплений представляла собой следующее. Строительство долговременных укреплений балаклавской группы завершено не было, поскольку еще до окончания строительства это фортификационное сооружение морально устарело и не могло противостоять новым видам вооружения. Но, по факту, укрепления были готовы более чем на 75%. Недостроенными оставались только северная казарма Северного форта, казарма люнета («третий форт» ниже «Южного» форта) и 250 метров земляных укреплений. Достаточно долго история этого укрепления оставалась малоизученной, основанной на слухах. В статьях проходила информация о том, что «Северный» форт в конце 30-х годов, использовался для размещения объекта «Голубь», который представлял собой экспериментальный центр связи с подводными лодками. “Южный” форт, по некоторым сведениям, использовался войсками НКВД для наблюдения за побережьем. Казармы, располагающиеся на территории группы фортов, использовалась для хранения взрывчатки балаклавского рудоуправления.

14 ноября 1941 года защитники города приступили к освобождению от захватчиков форта и прилегающих к нему сопок. Освобождение лесничества, высоты 440.8 и форта, позволяло прорваться из окружения 252 бойцам и командирам окруженного 147-го полка 40-й кавдивизии. Кроме деблокирования 147-го полка этот успех имел и еще одно важное значение.

Неменко А.В. в своей книге пишет по этому поводу: “С этих высот был возможен обстрел прямой наводкой, со стороны противника, береговой батареи N19 (командир капитан М. С. Драпушко, военком старший политрук Н. А. Казаков). Именно поэтому и придавалось такое большое значение удержанию этих высот советскими войсками”.

Рано утром 14 ноября (около 6ч 30 мин) 383-й полк атаковал форт, а 514-й — высоту 440.8. Атаку 383-го полка поддерживали береговые батареи N19 и 18, атаку 514-го полка — немногочисленная артиллерия 172-й дивизии. С фланга 514-й полк поддерживали два полка 40-й кавдивизии 154-й и 149-й. Правда, полки легкой кавдивизии были численностью менее батальона. Один полк: 151-й атаковал в конном строю, в обход высоты 440.8, мимо родника на лесничество (хутор Мордвинова). Удар позволил перекрыть дорогу к форту «Южный» и отсечь от форта пути подхода подкреплений.

Второй полк 149-й, атаковал в спешенном порядке, поддерживая 514-й полк. Внезапный удар оказался результативным, противник был выбит и с высоты 440.8 и с высоты 386.6. Остатки немецких войск пытались укрыться на скатах под фортом «Южный», ниже броневых башенок противодесантной обороны (сохранилась одна, сейчас ее называют «Бочкой смерти»). Но это им не помогло. На освобожденной территории перед защитниками Севастополя предстала жуткая картина: растерзанные тела их боевых товарищей, а рядом с казематами форта тела семи курсантов со следами пыток и пулевыми отверстиями в затылках.

В этот день, 14 ноября 1941 года, когда немцы подвергли батарею Драпушко интенсивному обстрелу, в бою был ранен командир отделения электриков – связистов младший сержант Морозов Иван Иванович. В ходе боевых действий, которые вела батарея, его задачей было обеспечение батареи устойчивой связью. И с этой задачей он с честью справлялся, проявляя при этом героизм и самоотверженность.

Морозов Иван Иванович родился в 1917 году в х. Кузнецовском Семикаракорского района Ростовской области в семье рабочего. Свою жизнь решил связать с флотом, где служил срочную. Его служба складывалась благоприятно: краснофлотец, старший краснофлотец, младший сержант, член ВКП (б). Весть о начале Великой Отечественной войны Ивана Ивановича застала на 19 береговой батареи в звании младшего сержанта, командира отделения электриков — связистов. В ходе боевых действий, которые вела батарея, его задачей было обеспечение батареи устойчивой связью. 14 ноября 1941 г., когда немцы подвергли батарею интенсивному обстрелу, при обеспечении бесперебойной связью батареи, был ранен. После выздоровления мл. сержант Морозов И.И. проходил службу на ОБС-722 в должности командира отделения электриков- связистов. А при налете вражеской авиации на Сухуми обеспечил отличной связью внутри батареи и с соседними воинскими частями. За свои подвиги при обороне Севастополя и в Сухуми он был награжден медалями «За отвагу» и «За оборону Севастополя»

Один из руководителей обороны города, член военного совета Черноморского флота вице-адмирал Н. М. Кулаковым в книге «Доверено флоту» писал об этих днях следующее: “ Но возвращусь к ноябрьским дням. Бои на правом фланге шли с неослабевающим напряжением. 13 и 14 ноября высоты за Балаклавой переходили из рук в руки. А боеприпасы к полевым орудиям приходилось расходовать все экономнее, и мы посылали в Москву телеграммы с настойчивыми просьбами ускорить поставки снарядов (доносили в Ставку также и о том, что имеем в резерве две тысячи бойцов, которых нечем вооружить). Тем шире использовалась береговая артиллерия, обеспеченная боезапасом. Обстановка не позволяла обращать внимание на то, что стволы тяжелых береговых орудий рассчитаны на сравнительно небольшое количество выстрелов”.

Последующие дни первого штурма города Севастополя для батареи Драпушко были одновременно героическими и трагическими.

В эти дни, особенно 15 и 16 ноября 1941 года, противник начал активные боевые действия против батареи. Немецкому командованию было давно известно о существовании батареи над входом в Балаклавскую бухту, но для немцев было откровением то, что ее не перенесли на новые, закрытые позиции.

Из воспоминаний немецкого кинооператора Яворски: » … я разговорился с генералом Мюллером-Гебхартом, и тот рассказал мне о зловредной батарее на мысу над поселком Балаклава, унесшей множество жизней наших солдат. Генерал сказал, что на его схемах батарея была показана как старая, разоруженная. «Поначалу батарея молчала, притаившись под маскировкой. В полный голос она заговорила только 15 ноября. Для нас было полной неожиданностью обнаружить, что батарея совсем не была разоруженной, в мощную цейсовскую оптику, мне было хорошо видно черные фигурки, суетящиеся возле тяжелых корабельных пушек, направленных в нашу сторону» сказал генерал«.

С утра 15 ноября противник повел бои за расширение захваченного плацдарма и на прорыв в долину Золотая балка по долине между фортами «Южный» и «Северный».

Первый удар наносился против коников 40-й дивизии от лесничества по дороге между высотами 440.8 и 508.1 в направлении дер. Камары (Оборонное).

Второй удар наносился в направлении гребня высоты 440.8 силами двух батальонов немецкого 105 ПП.

Третий удар наносился в направлении высоты 212.1 и Генуэзской башни, чтобы обеспечить левый фланг атаки по долине между высотами 212.1 и 386.6 с целью выйти в долину Золотая балка.

Сначала немецким войскам на этом направлении сопутствовал успех. С высоты 386.6 войска противника, сбив заслоны 383 полка, пересекли долину между высотами, и решительным броском захватили часть форта на высоте 212.1, но далее продвинуться не смогли. Не смогли они и выйти в долину Золотая балка.

Ситуацию спасли бойцы одной роты запасного артполка, занятые на строительстве дзотов, расчеты 7-й отдельной батареи дотов и мужество бойцов школы НКВД. Выскочив к форту «Северный» части немецкого пионерного батальона смогли захватить передовые стрелковые окопы, но были остановлены кинжальным огнем ручных пулеметов, двух сборных железобетонных дотов и артиллерийских «дотов» N 5А и 6А.

Открыла огонь и 19-я батарея береговой обороны. Батарея вела огонь почти в упор, с расстояния 2-3 км, шрапнельными снарядами. На подступах к Генуэзской балке противник так же был остановлен. За советскими войсками остались скаты высоты с крепостью, обращенные к бухте. Дальнейшее продвижение противника было остановлено огнем береговых батарей N 18 и 19 и остатками 383-го полка. Курсанты школы МПО залегли по обратным скатам высот, вне зоны досягаемости немецких минометов и в мертвой зоне немецкой артиллерии, укрываясь в складках местности. Продвинуться дальше противнику помешал огонь ручных пулеметов и береговых батарей. Немецкое наступление захлебнулось. К концу дня сложилась странная ситуация, когда половина форта «Северный», оказалась в немецких руках, а половина в руках советских войск.

Оборона на участке 1-го сектора держалась только благодаря огню одной береговой батареи N19. Для нее самой вопрос удержания Балаклавских высот, являлся вопросом жизни и смерти. Расположенная над входом в Балаклавскую бухту, батарея была расположена флангом к высоте 386.6. И в случае установки артиллерии противника на этой высоте, она была бы обречена. Орудия батареи, прикрытые только щитами, оказывались под обстрелом прямой наводкой с очень короткой дистанции. 15 ноября, ведя огонь по немецкой пехоте в районе дер. Варнутка, Кучук-Мускомья и старого сухопутного форта, только что захваченного гитлеровцами, батарея N 19 израсходовала 486 снарядов. В этот день батарея вела почти непрерывный огонь, обеспечивая, в том числе и собственную безопасность.

Пока действовала 19-я береговая батарея, противник не мог установить на высоте 386.6 артиллерию и минометы большого калибра, необходимые, для того чтобы сбить советские войска на обратных скатах высоты 212.1. Только за одну стрельбу батарея выпустила 148 снарядов. Всего за день артиллеристы выпустили 524 снаряда. От напряженной стрельбы тела орудий накалялись, вспучивалась краска, матчасть двух орудий вышла из строя, на одном из орудий было обнаружено вздутие ствола. Но иного выхода не было. Батарея жила, пока вела поединок с противником. Батарея почти не имела зенитного прикрытия и начиная с 15 числа непрерывно подвергалась налетам немецкой авиации.

Вот, что писал член военного совета Черноморского флота вице-адмиралом Н. М. Кулаков в книге «Доверено флоту»: » Стремясь разделаться с батареей, срывавшей их атаки, гитлеровцы за несколько часов выпустили по ней около трехсот снарядов и бесчисленное количество мин. А убеждаясь, что батарея не подавлена, повторяли огневые налеты вновь и вновь. Многократно бомбила ее и фашистская авиация. На огневой позиции возникали пожары, нарушалась связь, выбывали из строя люди. Но батарея продолжала действовать, поражая и дальние, и близкие цели, последние — прямой наводкой”.

Продолжает эту тему в статье газеты «Красная Звезда» от 9 октября 1965 года «Два капитана» И. Сивовол “ Неся большие потери от артиллерийского обстрела, противник решил уничтожить батарею капитана Драпушко и, сосредоточил по ней огонь двух артиллерийских и несколько минометных батарей. Снаряды крупного калибра рвались возле орудий, осыпляя позицию батареи градом осколков. Не раз нарушалась связь. Дважды на орудиях загоралась маскировка. Пожар угрожал снарядным и зарядным погребам. Старшина группы командоров Пирогов вместе с краснофлотцами Чеботаревым и Савостиным смело бросились в огонь и гасили пламя”.

Дважды пожар угрожал погребам с боезапасами, но каждый раз батарейцы, не прекращая стрельбы, сбивали пламя.

Пирогов Арсений Антонович, 1913 года рождения, родился в Курской области в рабочей семье. С 1935 года свою жизнь связал с Черноморским флотом: старший сержант старшина комендор батареи. Представлялся за героизм, проявленный при отражении первого штурма города фашистами к ордену “Красной Звезды”, был награжден медалью “ За отвагу”. Погиб после отражения второго штурма 3.01.1942 г.

Как сложилась судьба Чеботарева и Савостина, к сожалению, нам пока не известна.

Далее И. Сивовол пишет: Прервалась связь орудий с боевой рубкой. На огневую позицию

 прибыл военком Н. А. Казаков и отсюда стал управлять огнем. Старшина связистов Н. И. Петренко под огнем противника восстанавливал поврежденную связь. Был четыре раза ранен. Военфельдшер Ф. Е. Тарасов перевязал его, командир предложил отправиться в лазарет. Петренко отказался и продолжал восстанавливать связь.

И. Сивовол описал один из первых героический подвигов, которые совершили батарейцы Драпушко в этот день. И совершил его Петренко Павел Григорьевич. Только, как показало изучение архивов МО РФ, опубликованных в интернете, им ошибочно указаны не те инициалы. Не смотря на рвущиеся рядом авиабомбы и снаряды, он обеспечивал связь внутри батареи и с другими подразделениями. При исправлении нарушенной связи был ранен четырьмя осколками снаряда в грудь и ноги. Вырвав их имеющимся у него инструментом, он обеспечил восстановление связи. И только убедившись в том, что из командного пункта стали опять поступать команды и батарея открыла прицельный огонь, он позволил себя перевязать фельдшеру батареи Тарасову Федору Естафьевичу. Командир предложил Петренко П.Г. отправиться в лазарет. Тот отказался это делать и продолжал восстанавливать связь.

Петренко Павел Григорьевич родился в 1905 году в с. Лиза Краснопольского района Сумской области. Призывался на флот Керченским РВК, Крымской АССР. Когда началась война служил сверхсрочную на 19 береговой батарее, обеспечивая её необходимой связью. Погиб 16 июня 1942 года при отражении третьего (последнего) штурма Севастополя. Похоронен на Братском кладбище воинов Великой Отечественной войны (Дергучи).

Тарасов Федор Естафьевич родился в г. Снежное  Сталинской  (ныне — Донецкой) области в 1916 году. В 1937 году был призван на флот, где был военфельдшером в соответствии с полученным ранее медицинским образованием. Встретил Великую Отечественную войну и оборону Севастополя на 19 береговой батареи, где оказывал медицинскую помощь в ходе боевых действий до последних её залпов. Некоторое время считался без вести пропавшим с 3.07.1942 года. Есть сведения, что с 5 июня 1944 года находился в Красной Армии.

Во время боя от разрывов вражеских бомб ослеп замковый комендор краснофлотец Иван Антонович Щербак. Потеряв зрение, зная, что, если он покинет боевой пост, произойдет перерыв в стрельбе, не покинул его. Иван Антонович до конца боя на ощупь заряжал орудие. Только когда прекратили стрельбу, батарейцы увидели блуждающего по дворику комендора и поняли, что Щербак ослеп. Позже зрение частично восстановилось, но только на 50 процентов. На его место встал командир орудия младший сержант Лызенко Александр Романович, который несколько часов вел огонь из орудия. Но скоро раздался новый взрыв. Александр Романович сам получает ранение. Пересиливая боль, нашел в себе силы крикнуть товарищам: “ Бейте гадов” и падая на землю, тяжестью своего тела дернул замковый шнур. Раздался выстрел – последний выстрел мужественного батарейца, замечательного защитника Севастополя. На боевом посту его место занимает лейтенант Канунов Александр Николаевич.

Щербак Иван Антонович родился в 1919 году в Донецкой области. В 1939 году призван служить на флот. Войну встретил на 19 героической батареи. От его действий зависела точность орудийного выстрела. И он успешно выполнял свою боевую задачу, не смотря на рвущие рядом снаряды противника. После ранения, которое привело его к слепоте, он был отправлен в госпиталь на дачу Максимова, откуда он был эвакуирован на Большую землю. После выздоровления и восстановления 50% зрения, он опять в родном коллективе, с которым прошел весь путь до конца обороны Севастополя. За участие в боевых действиях по отражению первого штурма Севастополя 8 декабря 1941 года был награжден медалью » За боевые заслуги». 30 июня 1942 года совместно с комендором Иващенко В.И. (ранее о нем уже было рассказано) произвел последний выстрел из орудия батареи по колонне танков противника. 3 июля попал в плен, был освобожден и продолжал службу. К сожалению, пока неизвестна его дальнейшая судьба.

Лызенко Александр Романович родился в 1921 году в г. Славянске Сталинской области (ныне Донецкой), командир орудия, мл. сержант. Он, заняв боевое место вместо выбывшего по ранению краснофлотца Щербака И.А., вскоре тоже получил ранение. Его спасти не удалось. Он вскоре умер на батарее, получив перелом позвоночника и ранение печени. Похоронен на братском кладбище в Балаклаве.

Канунов Александр Николаевич родился в 1915 году в Вологодской области, Междуреченском районе, д. Копытово. Решил свою жизнь связать с военной службой. Получив специальное военное образование служил в звании лейтенанта командиром огневого взвода 19 береговой батареи. В её составе он участвовал в отражении первого штурма Севастополя фашистскими захватчиками. Сведений, где он служил до назначения на должность командира огневого взвода, к сожалению, нет. Умер в госпитале в январе 1942 года. Похоронен в Балаклаве на ул. Новикова в братской могиле.

16 ноября, к концу дня, захватчики выбили наши части с занятой ими накануне высоты 386,6 и вышли на рубеж Генуэзская башня — высота 212,1. Бой не прекращался и ночью. Это было новым в тактике врага. До этого дня он не предпринимал ночных атак.

Имея превосходство в силах, к исходу дня 17 ноября противник овладел восточными скатами высоты 212,1, отдельные группы автоматчиков вышли на ее гребень.

Это существенно изменило условия ведения боевых действий для батареи Драпушко. Противник располагался на расстоянии одного километра от батареи. В пределах прямой видимости. Доходило до прямого огневого контакта личного состава батареи с противником.

Вот как писала по этому поводу флотская газета “Красный черноморец” в заметке «Драться с врагом, как дерутся с ним герои-черноморцы» 10.12.1941г. “ По склону горы двигались немцы. Береговая батарея получила приказ отбить наступление немцев. Прямой наводкой артиллеристы начали громить фашистских захватчиков. Было видно, как тяжелые снаряды рвались в гуще гитлеровских разбойников. Фашисты отступили. Озлобленный неудачей враг усилил орудийный и минометный обстрел батареи .Лейтенант Кононов, управляющий огнем батареи, был ранен. Произошла небольшая заминка. Но это было только мгновение. В трудную минуту раздался голос младшего политрука Казакова:

— Слушай мою команду!

— По фашистам огонь!

Через несколько минут две минометных батареи фашистов замолчали.

Сквозь дым Козаков заметил, как восемь немецких солдат на сопке устанавливают орудие.

Кершин, послать «гостинец»! — крикнул Казаков.

Один выстрел, и восемь фашистов вместе со своим орудием взлетели на воздух”.

Вручение на боевой позиции партийного билета Щербаку И.А.

К сожалению, о Кершине Василии Михайловиче мало что известно. По материалам архива МО РФ, размещенного в интернете известно, что он родился в 1914 году. В момент призыва в 1939 году семья проживала в г. Мурманске, а призывался он из Таганрога. На батарее был краснофлотцем, комендором, мл. сержантом, командиром отделения. Считался без вести пропавшим с 3.07.1942 г. пока в донесении о безвозвратных потерях не появилась надпись, что он жив.

Батарея прямой наводкой обстреливала пулеметные и минометные точки врага, расположенные на склоне гор. От непрерывной стрельбы стволы накалились до того, что стала гореть краска.

Недолго прокомандовал огневым взводом лейтенант Канунов Александр Николаевич. Его сразил вражеский осколок от разорвавшего рядом снаряда. Но орудие не замолкло. Место командира взвода занял комиссар батареи политрук Казаков Александр Николаевич. Позже стал командовать огневым взводом лейтенант Навроцкий Евгений Тихонович.

Казаков Александр Николаевич пользовался на батарее непререкаемым авторитетом. (Его биографические данные изложены в части 3 истории). Героизм и самоотверженность батарейцев во многом было свидетельством того, что ему удалось с большой убежденностью и ответственностью воспитать у них патриотизм и преданность Родине. В трудные моменты он всегда был опорой для командира. Появляясь во время боя в самых опасных местах, комиссар подбадривал, а при необходимости (сам недавно комендор) подменял выходивших из строя бойцов и командиров. Не случайно по итогам отражения первого штурма Севастополя он был награжден с командиром орденом Красной звезды. Не случайно в его представлении к этой награде записано: “Проявил храбрость и мужество во время сильного артиллерийского и минометного обстрела батареи противником, четко управлял огневым взводом после выхода из строя командира огневого взвода. Проявил храбрость при тушении пожара на огневом взводе и при ремонте материальной части орудий под обстрелом артиллерийского огня противника”. А в аттестации: “ Старший политрук Казаков в период боевых действий в Севастополе показал себя стойким и храбрым. В трудные минуты боя личным примером увлекал подчиненных на подвиги, за что награжден орденом Красной Звезды”.

Навроцкий Евгений Тихонович. Родился в 1916 году в рабочей семье в г. Первомайск Одесской области. Был призван из запаса в 1939 году Керченским РВК. Прошел специальную подготовку, так как встретил Великую Отечественную войну и стал участником обороны Одессы в звании лейтенанта на должности командира взвода управления 411 батареи 12 Отдельного Артиллерийского Дивизиона Одесской Военно-морской базы ЧФ. Его вклад в героическую оборону этого города был отмечен высокой наградой: медалью «За боевые заслуги». Эвакуировавшийся вместе с Приморской армией в г. Севастополь был назначен командиром огневого взвода 19 береговой батареи, вместо убывшего лейтенанта Канунова А.Н. Дальнейшая героическая служба его была связана с артиллерийской поддержкой защитников Севастополя на позиции Балаклавы и 7-м км. Балаклавского шоссе. Погиб Евгений Тихонович вместе с командиром батареи и его заместителем в самый разгар боев третьего штурма Севастополя, 16 июня 1942 года. Похоронен на Братском кладбище воинов Великой Отечественной войны (Дергачи).

Большую помощь командиру и его заместителю оказывал в бою помощник командира батареи Клитиков Василий Федорович. В документах о безвозвратных потерях. Сводной картотеке и в книге памяти Севастополя, он значится под именем Клитикова, в немецких документах о пленении и в книге “ Береговая оборона в боях за Севастополь 1941-1942гг.” (авторы — И.Г.Беликова, А.Ф.Домненко, В.А.Потапов, Ю.П.Шилюк) — Клиников. Надпись под фотографией, которую передал Елов Н.В. и в документах музея обороны и освобождения Севастополя – Клипиков). Клитиков ( Клипиков, Клиников) Василий Федорович родился в 1914 году, был призван на флот из Сумской области, где родился и жил. Связал свою жизнь с флотом. Окончив военное училище в звании лейтенанта, затем старшего лейтенанта служил помощником командира 19 батареи. По немецким документам был 30 июня 1942 года пленен. По донесению о безвозвратных потерях – пропал без вести 3.07.1942 года. К сожалению, о нем фактически ничего неизвестно. Даже сегодня не совсем ясно какая его фамилия. В документах о нем есть запись, что мать его звали Просковьей Ивановной Клиниковой.

Батарея Драпушко вынуждена была в эти дни вести бой в условиях артиллерийской дуэли. Героически с врагом сражался Митрофанов Иван Данилович. Являясь наводчиком орудия, он участвовал в артиллерийской дуэли с фашистскими артиллеристами, расположенными на соседней горе, которая господствовала над Балаклавой (старая Генуэзская крепость) и начали расстреливать батарею прямой наводкой В этом бою он сам прямой наводкой, под артиллерийским и минометным огнем, расстреливал прорывающих фашистов к Балаклаве. Когда орудие было выведено из строя, он, не смотря, на ранение осколками снаряда, ушел в санчасть только после его ремонта. За этот подвиг был награжден медалью «За боевые заслуги». После госпиталя Иван Данилович служил на Волжской флотилии, внося свой вклад в разгром противника

Митрофанов Иван Данилович родился в городе Озеры Московской области в 1917 году. Призван на флот в 1939 году Коломенским РВК. Архивные документы МО РФ, которые размещены в интернете, показывают, что какое-то время он считался без вести пропавшим, потом признан живым и даже продолжал службу. Больше, к сожалению, ничего не известно.

В 1973 году в Донецке был издан сборник статей “ Герои в бушлатах”, автор журналист Михаил Гусев. В ней рассказана история ещё одного героя девятнадцатой- младшем сержанте комендоре Алешине Петре Павловиче. Случай описанный в нем свидетельствует о том, что батарейцам пришлось отражать нападение врага, не только пользуясь своим штатным оружием – орудиями береговой батареи.

Фашисты у самой батареи. Вот они видны уже невооруженным глазом.

— За мной! — старшина ( Алешин П.П.) хватает винтовку — вперед черноморцы!”.

В этом бою он получает тяжелое ранение, госпиталь, дальнейшая служба, но уже не в Севастополе.

Алешин Петр Павлович, родился в 1918 году. Проживал в Сочи Краснодарского края. Призван был на флот в 1940 году. После ранения, полученного при первом штурме Севастополя, он попал служить в декабре 1941 года в Новороссийский полуэкипаж Черноморского флота. Участвует в десантной операции в Феодосии и Керчи, в боях в составе корректировочной группы Керчинской ВМ базы. После ранения в сентябре 1943 года в составе Советской армии с боями прошел Украину, Польшу, Германию, закончив войну на Эльбе. После войны трудился в Макеевке и Донецке. Награжден был за свой мирный труд орденом Трудового Красного Знамени.

17 ноября 1941г. ситуация в 1-м секторе складывалась сложная и противоречивая. Вершина высоты со старым фортом была занята немецкими войсками, как и вершина высоты с Генуэзской башней. Эти позиции были потеряны в ходе ночного боя. Однако в то же время советские войска получили подкрепления. Получив пополнения, советские войска попытались контратаковать немцев на высоте 212.1. В то же время, огонь береговой батареи N 19 стал намного слабее. 16 ноября к ночи вышли из строя все орудия. Два из них артиллеристы под руководством капитана Драпушко восстановили, но материальная часть орудий была сильно изношена. Ни один раз захватчики считали батарею уничтоженной. Но утром она оживала и наносила свои огненные удары по врагу, так как за ночь, укрыв орудия брезентом, батарейцами они ремонтировались. И утром батарея опять была готова к бою.

В статье газеты «Красная Звезда» от 9 октября 1965 года «Два капитана» (Автор- И. Сивовол) в связи с этим приводится следующий эпизод из боевой деятельности батареи: “Однако после обстрела и бомбардировки с воздуха позиция батареи была завалена глыбами камня, цемента и земли. Казалось, что ни одной пушки ввести в строй невозможно.

  • Можно! — уверенно сказал капитан Драпушко,
  • Можно! — ответили артиллеристы и всю ночь не спали, очищая от завалов котлованы, заменяя у пушек поломанные детали произведя выверку, -готовили батарею к бою.

В восемь утра батарея открыла огонь по врагу, хотя противник считал её погибшим”.

Об участии батарейцев в наземных операциях совместно с пехотинцами рассказывает в своих воспоминаниях Елова Николая Васильевича: “ Не помню какого числа меня, старшего сержанта Коробкова, старшего сержанта Гладилина вызвали на командный пункт, где был генерал- майор Петров, Моргунов и Новиков, которые поставили перед нами боевую задачу. Ночью нам доверили по роте краснофлотцев и дали задание в 11-30 штурмом овладеть сопкой 312 над городом Балаклавой, которая была занята немцами. Штурм был неудачным, сопку нам взять не удалось, не было артподготовки. Эту сопку ежедневно штурмовал батальон Румникова, который находился поблизости Балаклавы. Им также не удалось взять сопку до конца сдачи города Балаклавы”.

Елов Николай Васильевич, родился 9 марта 1915 года в селе Сельцы, Можайского района, Московской области в семье крестьянина. В 1930 году окончил семь классов и уехал в Москву, где в 1931 году поступил учиться в ФЗУ Электрозавода. Учился три года. В 1933 году закончил ФЗУ, получив специальность слесаря -электрика 4 разряда. Поступил работать электриком 5 разряда на завод № 85 в г. Тушино, где проработал до 1935 года и оттуда был призван В.М.Ф. Служил в Севастополе, в 3-м Отдельном артдивизионе Главной базы Черноморского Флота. Первый год службы-курсант артэлектриков. На втором году стал помощником старшины артэлектриков, на третьем году службы стал старшиной Центрального поста и остался на сверхсрочную службу на 10 лет. Когда батарея Драпушко была передислоцирована на 7-й км. Балаклавского шоссе, возглавил группу краснофлотцев на позиции в Балаклаве. Покинул её 30 мая 1942 года по приказу командования и возвратился в родную батарею, в которой был до последнего её выстрела. 4 июля 1942 года был взят в плен на Херсонеском полуострове в районе 35 батареи. Был в плену, бежал, после проверки служил в армии Чуйкова. Дошел до Берлина. Воевал на  Юго-Западном фронте, 3 Украинском, 1-й Белорусском фронтах. Ранен -8.11.43 г. (ЮЗФ), награжден орденом Славы 2 степени (приказ № 329/4 от 19.09.44), 3- степени (приказ № 057 от 1.06.44), медалью “За отвагу” (приказ № 050 от 15.03.44), орденом Красной Звезды (приказ № 0122 от 10.07.45), медаль “За оборону Севастополя” 22.12.1942г.


Гладилин Сергей Алексеевич
родился 8 декабря 1941 года в городе Курске. В 1937 году был призван на флот Кировским РВК. Он принял активное участие в восстановлении орудий под артиллерийским огнем противника, находящегося в километре на соседней горе. Фашисты после каждого массированного налета на батарею считали её уничтоженной. Они были уверены, что она уже не подаст своего голоса. Но за ночь, Гладилин со своими сослуживцами под брезентом, при свечах, ремонтировали орудия и рано утром они вновь открывали огонь. 8 декабря 1941 года награжден медалью » За отвагу» за храбрость и мужество, проявленные при ремонте материальной части под артиллерийским обстрелом, введения её в строй для ведения огня по противнику. После обороны Севастополя он воевал в звании гвардии сержанта на должности командира отделения, моториста прожекторного батальона 1-го Гвардейского артиллеристского зенитного полка, где был 18 августа 1943 года награжден медалью » За оборону Севастополя». В послевоенное время проживал в Севастополе.

К сожалению, о Коробкове и Румникове пока никаких сведений нет.

Документы свидетельствуют, что батарея вела на позиции в Балаклаве боевые действия до 23 ноября 1941 года. Вот хроника боевых действий, о которых поведал нам Неменко А.В. в своей книге, к которой мы не раз возвращались.

16 ноября, к ночи вышли из строя все орудия. Два из них артиллеристы под руководством капитана Драпушко восстановили, но материальная часть орудий была сильно изношена”.

Неоценимую помощь в эти дни батарее оказала 18 батарея, которая 17 ноября вела огонь по пехоте противника на высоте 212,1, 18 ноября в 1-м секторе береговая батарея № 18 в 11:08 вела огонь по пехоте противника в районе Балаклавы, высоты 386,6, в результате чего пехота противника была рассеяна. Вечером в 16:57 и 17:21 батарея № 18 вновь вела огонь по пехоте противника в районе высоты 386,6. На этом этапе сражения береговые батареи № 19 и 18 отдельно друг от друга или совместно активно поддерживали свои войска в борьбе с противником, осуществляли интенсивные огневые удары по наступающим войскам, машинам и танкам немцев, играли основную тактическую роль в удержании фронта 1-го сектора”.

С 19 ноября для усиления ударов по наступающим войскам противника на линии фронта в районах населенного пункта Башня, высоты 212,2, высоты 440,8 батареи № 14, 18 и 19 чаще координировали свои действия и объединяли усилия, ведя огонь по немцам.

21 ноября враг попытался перейти в наступление в 1-м, 2-м и 3-м секторах. В 1-м секторе 18-я, 19-я и 14-я береговые батареи активно вели огонь по противнику, подавляли живую силу и огневые средства пехоты в районе высот 479, 4; 555,3; 440,8; 386,6 и 565,8.

Под ответным огнем противника батарее № 19 был причинен ущерб: было выведено со строя 2 орудия 152 мм. Но она во взаимодействии с другими батареями до 23 ноября продолжала  обстреливать противника оставшимися орудиями и нанося ему существенный урон”.

Далее автор нас знакомит с такой информацией: “ 19 ноября 1941г. ночью начался демонтаж уцелевшей матчасти береговой батареи N19. К этому моменту полностью вошла в строй и была опробована стрельбой береговая батарея N14, однако из-за расположения батареи, ее применение для поддержки войск 1-го сектора было весьма ограниченным”.

Ни одна из наших тяжелых береговых батарей, — писал в своей книге Кулаков, — не действовала тогда в таких условиях — почти на переднем крае. Отдельные орудия выходили из строя, но повреждения устранялись, и они стреляли снова. И две тысячи снарядов, которые батарея капитана Драпушко выпустила за те дни, много значили для предотвращения глубокого прорыва врага на правом фланге обороны. Только после отражения ноябрьского наступления, когда стало ясно, что линия фронта пока что останется менее чем в двух километрах от позиции 19-й батареи, ее орудия были перенесены в другое место”

Герои девятнадцатой гордились победой. Их боевой вклад был достойно оценен. В числе первых 27 моряков, получивших боевые награды за оборону Севастополя, шестеро были с их батареи. Вручения наград было организовано 13 декабря 1941 года. Вот что по этому поводу писал. Красный черноморец от 14.12.1941г в заметке «Вручение орденов и медалей Союза ССР»:

«Вчера были вручены ордена и медали … Дивизионный комиссар тов. Кулаков вручил ордена … капитану Драпушко, …младшему политруку Казакову…».

«От имени награжденных с краткими речами выступили капитан Драпушкои батальонный комиссар Латышев. — Высокая правительственная награда, — заявил капитан Драпушко,- обязывает нас еще упорнее и беспощаднее истреблять фашистских оккупантов».

«После торжественного вручения орденов и медалей орденоносцам и гостям был дан обед. Орденоносцы капитан Матушенко, краснофлотец Щербак ….в своих выступлениях заверили командование о своем стремлении беспощадно уничтожать фашистскую свору».

Однако радость одержанной победы смешивалась с тревогой. Немцы находились в километре от батареи. Механизмы орудий были разрушены прямыми попаданиями, ствол одной пушки наполовину оторван, а у остальных они расстреляны (полностью изношены). Сама позиция и мыс в целом в огромных воронках, глыбах покореженного бетона и известняка. Даже в изгороди, окружающей батарею, среди нескольких тысяч железных прутьев не осталось ни одного, не изувеченного хотя бы дважды осколком или пулей.

Фотография опубликована в газете “ Красный черноморец” от 16 декабря 1941 года

Батарею можно было считать погибшей. Было мнение взорвать, что осталось, а батарейцев направить в другие части. Но командир с бойцами батареи не смогли смириться с похоронами батареи. Командование пошло навстречу. Дало команду на передислокацию батареи с двумя орудиями. И она возродилась, на новом, неожиданном для врага месте — на 7 км. Балаклавского шоссе. После передислокации 19 береговой батареи на другое место на позиции осталась группа краснофлотцев во главе с Еловым Н.В. Более подробно об этом будет в пятой части и воспоминаниях Елова.

В июне месяце предположительно располагались орудия, сведения о которых пока не найдены, хотя косвенные свидетельства о их наличии есть. Об этом будет идти разговор в следующей части истории.

После оккупации Севастополя немцами, на ней располагалась их батарея. В этот период немецкие и румынские войска на батарее установили 152 мм полевые орудия, для чего фундаменты пушек были перестроены.

НА ПЕРЕДНЕМ РУБЕЖЕ ОБОРОНЫ

Опубликован в Севастопольские известиях № 6(2058), 15 февраля 2020г. Стр. 10.

На фотографии, опубликованной в газете «Красный черноморец» 16 декабря 1941 года, — Сергей Гладилин, Андрей Кравченко и Иван Щербак, награжденные за участие в отражении первого штурма города немецко-фашистскими захватчиками. Этот снимок сделан после вручения наград шести черноморцам 19-й береговой батареи, хотя этих наград заслуживало значительно большее их число. Вот что писал «Красный черноморец» в передовице 3.12.1941 года: «Героически бьет врага батарея командира Драпушко. Под ураганным огнем бойцы и командиры этой батареи устраняют повреждения и снова громят фашистские банды. Старший сержант Петренко, комендор Митрофанов, замковый Щербак, младший политрук Казаков и многие другие бойцы и командиры этой батареи показывают образцы героизма и отваги на защите города».

Вглядитесь в их лица на фотографии. На них оптимизм, вера в победу над врагом. И это после того, что им пришлось пережить в ходе боев, защищая Севастополь. А они, их товарищи пережили кромешный ад, который устроили фашисты. Но задачу свою перед Родиной и Отчизной выполнили с честью.

            С 11 ноября 1941 года главный удар штурмующие Севастополь немцы сосредоточили на овладении высотами, господствующими над Балаклавой, с целью заставить защитников отступить к городу. Но преградой для реализации этой цели стала 19-я береговая батарея Черноморского флота. Вот, как это описывал член военного совета Черноморского флота вице-адмирал Н. М. Кулаков в книге «Доверено флоту»: » Стремясь разделаться с батареей, срывавшей их атаки, гитлеровцы за несколько часов выпустили по ней около трехсот снарядов и бесчисленное количество мин. А убеждаясь, что батарея не подавлена, повторяли огневые налеты вновь и вновь. Многократно бомбила ее и фашистская авиация. На огневой позиции возникали пожары, нарушалась связь, выбывали из строя люди. Но батарея продолжала действовать, поражая и дальние, и близкие цели, последние — прямой наводкой”. Гитлеровцы обстреливали её из дальнобойных орудий и минометов, бомбили с воздуха, наибольшая интенсивность обстрелов пришлась на 15-17 ноября 1941 года. Каждый раз убеждаясь, что батарея не подавлена, повторяли огневые налеты вновь и вновь.

Что бы понять обстановку, в которой оказался личный состав батареи, обратимся к воспоминаниям участника тех боев в Балаклаве. Зам. командира 1-го взвода Балаклавской школы морпогранохраны НКВД старшина 1-й статьи П. Ф. Сикорский писал, что в ночь на 15 ноября: «…от зажигательных мин горели камни и железо… Ночью было светло как днем: в районе Кадыковки фашисты подожгли цистерну со спиртом, и вся Балаклава была освещена голубоватым пламенем. Вражеские самолеты при ярком свете прицельно бомбили Балаклаву… «. А накануне, 14 ноября 1941 года, когда немцы подвергли батарею Драпушко интенсивному обстрелу, она понесла первые потери.  В бою был ранен командир отделения электриков – связистов младший сержант Иван Морозов. В ходе боевых действий, которые вела батарея, его задачей было обеспечение батареи устойчивой связью. И с этой задачей он с честью справлялся, проявляя при этом героизм и самоотверженность. После выздоровления в госпитале он проходил службу на ОБС-722 в должности командира отделения электриков- связистов. За свои подвиги при обороне Севастополя и в Сухуми был награжден медалями “За отвагу” и “За оборону Севастополя”.

С утра 15 ноября противник повел бои за высоту 212.1 и Генуэзскую крепость Чембало, чтобы обеспечить левый фланг атаки между высотами 212.1 и 386.6 с целью выйти в долину. Сначала немецким войскам на этом направлении сопутствовал успех. С высоты 386.6 войска противника, сбив заслоны 383-го полка, пересекли долину между высотами и решительным броском захватили часть форта на высоте 212.1, но далее продвинуться не смогли. Не смогли они и выйти в долину. Открыла огонь 19-я батарея береговой обороны. Она вела огонь почти в упор, с расстояния 2-3 км, шрапнельными снарядами. На подступах к Генуэзской крепости противник так же был остановлен. За советскими войсками остались скаты высоты с крепостью, обращенные к бухте. Дальнейшее продвижение противника было остановлено огнем береговых батарей N 18 и 19 и остатками 383-го полка.

Оборона на этом участке фронта держалась только благодаря огню одной береговой батареи N19. Для нее самой вопрос удержания Балаклавских высот являлся вопросом жизни и смерти. Находящаяся над входом в Балаклавскую бухту, батарея была расположена флангом к высоте 386.6., и в случае установки артиллерии противника на этой высоте, она была бы обречена. Орудия батареи оказывались под обстрелом прямой наводкой с очень короткой дистанции. 15 ноября, ведя огонь по немецкой пехоте в районе дер. Варнутка (ныне с. Гончарова), Кучук-Мускомья (ныне с. Гончарное) и старого сухопутного форта, только что захваченного гитлеровцами, батарея N 19 израсходовала 486 снарядов. В этот день батарея вела почти непрерывный огонь, обеспечивая, в том числе и собственную безопасность.

Только за одну стрельбу 16 ноября батарея выпустила 148 снарядов. Всего за день — 524 снаряда. От напряженной стрельбы тела орудий накалялись, вспучивалась краска, матчасть двух орудий вышла из строя, на одном из орудий было обнаружено вздутие ствола. Но иного выхода не было. Батарея жила, пока вела поединок с противником.

Продолжает эту тему в статье газеты «Красная Звезда» от 9 октября 1965 года «Два капитана» И. Сивовол: “ Неся большие потери от артиллерийского обстрела, противник решил уничтожить батарею капитана Драпушко и сосредоточил по ней огонь двух артиллерийских и несколько минометных батарей. Снаряды крупного калибра рвались возле орудий, осыпая позицию батареи градом осколков. Не раз нарушалась связь. Дважды на орудиях загоралась маскировка. Пожар угрожал снарядным и зарядным погребам. Старшина группы комендоров Арсентий Пирогов вместе с краснофлотцами Чеботаревым и Савостиным смело бросались в огонь и гасили пламя”. Дважды пожар угрожал погребам с боезапасами, но каждый раз батарейцы, не прекращая стрельбы, сбивали пламя. Арсентию Пирогову, в числе шести награжденных батарейцев Драпушко, вручили медаль “За отвагу”. Он погиб 3 января 1942 года. О судьбе Савостина и Чеботарева ничего не известно.

Наименее защищенными в ходе стрельбы по врагу были расчеты у орудий. Орудийные дворики не имели бронеколпаков, как орудия 30 или 35 батареи.  Со стороны суши орудия не были защищены и были гак же уязвимы, как и орудия полевой артиллерии. Даже разрывающиеся в отдалении снаряды противника угрожали батарейцам осколками. Во время боя от разрывов вражеских бомб ослеп замковый комендор Иван Щербак. Ничего не видя, мужественный боец продолжал благодаря выработавшемуся навыку, на ощупь, заряжать орудие. Только, когда прекратили стрельбу, его товарищи увидели блуждающего по дворику комендора и поняли, что он ослеп.

Ночью раненых начали отправлять в госпиталь. Иван просил командира оставить его, говоря, что он еще может работать у орудия, хотя и потерял зрение. Конечно, его отправили в госпиталь, но вскоре он был уже в своем коллективе, а 13 декабря получил награду- медаль «За боевые заслуги»- из рук дивизионного комиссара Н.М. Кулакова и заверил присутствующих на награждении, что будет и впредь «беспощадно уничтожать фашистскую свору». В феврале 1942 года он — командир орудия. Успешно готовил вновь прибывшее пополнение к боевым действиям, сам участвуя в них лично. Вот как последний день героической батареи описал А.Близнюк в статье «Беспримерный подвиг батарейцев» (газета «Слава Севастополя» от 24 марта 1981 года): «30 июня 1942 года, когда после непрерывных боев в строю осталось только одно орудие, на шоссейной дороге «Балаклава-Севастополь» показались вражеские танки.  Комендоры Иващенко и Щербак прямой наводкой подбили два из них, остальные повернули назад. Это были последние снаряды, после чего орудие пришлось взорвать». 3 июля Иван Щербак попал в плен, был освобожден, затем продолжал участвовать в борьбе против немецко-фашистских захватчиков. 

Вместо Щербака, который потерял зрение в результате ранения, замковым начал работать командир орудия младший сержант Александр Лызенко, продолжая одновременно командовать орудийным расчетом. Противник очередной раз обрушил на батарею ураганный огонь. Александр был тяжело ранен. Обессилев от потери крови, умирая, он крикнул: «Бейте фашистов!», — и упал на землю, успев дернуть за спусковой шнур.

Погибает в бою и командир огневого взвода лейтенант Александр Канунов. Командование взводом принимает на себя участник обороны Одессы лейтенант Евгений Навроцкий. Прокомандует он взводом до своей гибели во время отражения третьего штурма.

Одним из первых подвигов, который был описан в средствах массовой информации тех дней, было восстановление связи под огнем противника старшиной связистов Павлом Петренко. Не смотря на рвущиеся рядом авиабомбы и снаряды, он обеспечивал связь внутри батареи и с другими подразделениями. При исправлении нарушенной связи был ранен четырьмя осколками снаряда в грудь и ноги. Вырвав их имеющимся у него инструментом, он обеспечил восстановление связи. И только убедившись в том, что из командного пункта стали опять поступать команды и батарея открыла прицельный огонь, он позволил фельдшеру батареи Федору Тарасову перевязать себя. Командир предложил Петренко отправиться в лазарет. Тот отказался это делать и продолжал восстанавливать связь. Погиб Павел 16 июня 1942 года вместе с командиром батареи при отражении третьего штурма города.

Батарея Драпушко вынуждена была в эти дни вести артиллерийские дуэли с противником, находясь в пределах прямой видимости. Героически с врагом сражался Иван Митрофанов. Являясь наводчиком орудия, он участвовал в артиллерийской дуэли с фашистскими артиллеристами, расположенными на соседней горе, которая господствовала над Балаклавой (старая Генуэзская крепость) и пытался расстреливать батарею прямой наводкой. В этом бою он под артиллерийским и минометным огнем расстреливал прорывающих фашистов к Балаклаве. Когда орудие было выведено из строя, он, не смотря на тяжелое ранение осколками снаряда в левое плечо и руку, ушел в санчасть только после его ремонта. Митрофанов за этот подвиг 22.02.1942 года был награжден медалью “За боевые заслуги”, как было сказано в представлении, за умелость, хладнокровие, упорство и стойкость, “под артиллерийским и минометным обстрелом противника, когда снаряды рвались вокруг орудия и на всей территории батареи, прямой наводкой расстреливал прорывающихся фашистов к Балаклаве”, а также за участие раненым в ремонте орудия 15.11.1941 года. После излечения в госпитале с февраля 1942 года служил в Волжской флотилии, хотя после оккупации фашистами Севастополя некоторое время считался без вести пропавшим.

Все попытки противника заставить замолчать батарею Драпушко, подвергая интенсивному обстрелу и бомбардировки с воздуха, разбивались об упорство, самоотверженность, профессионализм её комендоров, которые опровергали мнение многих военных специалистов о невозможности ремонта в полевых условиях при постоянных обстрелах тяжелых стационарных орудий. А комендоры Драпушко это делали. И хотя, за восстановление орудий в боевой обстановке после первого штурма города 8 декабря 1941 года награды получили только Сергей Гладилин и Андрей Кравченко, это не значит, что другие комендоры этого не заслуживают. Массовый героизм защитников Севастополя был таков, что каждый заслуживал наград, что реально сделать невозможно. Гладилина и Кравченко командир дивизиона представлял к ордену Красной Звезды, но они были награждены медалью «За отвагу». Оба сражались с врагом до последнего дня обороны Севастополя. Сергей Гладилин был эвакуирован, воевал, служил в послевоенное время на Черноморском флоте, проживая в Севастополе.

Андрею Кравченко, как и многим защитникам Севастополя, не удалось избежать плена, куда он попал 1.07.1942 года. Как ему удалось освободиться от плена, не известно, но уже в 1943 году он был в строю, участвовал в боях на Кавказе. Воевал в первом Гвардейском зенитно-артиллерийском Севастопольском полку на должности комендора 54-й зенитной батареи. Обращение к судьбе трёх героев батареи Драпушко, изображенных на фотографии, позволило Региональной общественной организации «Добровольная Народная Дружина г. Севастополя» восстановить только самый тяжелый и трагический эпизод истории 19-й береговой батареи. А таких эпизодов в её истории было много и дружинники уверены, что она их восстановит, отдавая дань памяти тем, кто не жалел своей жизни во имя свободы и независимости нашей Родины.